Оригинал взят у 
Чем дальше, тем больше власть замыкается в себе. Субботним днем я написал эту фразу и обдумывал следующую, как вдруг узнал, что Медведев собирается встречаться с народом. "Всем, кто интересуется моими планами, — смотрите сегодня в 14:00 "Вести-24", — написал в "Твиттере" президент ядерной державы. По чистой случайности я интересовался. Медведев встречался с народом в центре Digital October. Глава государства был в государственном костюме, но зачем-то без галстука, несколько напоминая подгулявшего на корпоративе менеджера среднего звена.
Лейтмотивом встречи стал поиск обратной связи, без которой, по словам Медведева, власть "просто вырождается".
Для того, чтобы власть не выродилась окончательно, он предложил создать расширенное правительство, в котором бы приняло посильное участие гражданское общество. Иначе, предупредил Медведев, может получиться как в Африке и на Ближнем Востоке. "Надо самим брать власть в свои руки, — решительно ставил задачу президент, — только в этом случае государственная машина заработает как надо". В общем Медведев говорил настолько революционные вещи, что начинало казаться, будто он знает про Кремль такое, что не может даже присниться Новодворской или сенатору Маккейну.
Я чувствовал себя пелевинским обывателем, который дошел до самого верха и увидел там вместо ожидаемого кровососа "нереально четкого пацана", который берет гитару и поет песню про "прогнило и остоебло" — такую, что у вас захватывает дыхание.
Он ведь знает все и про всех – думал я. Но это ощущение было недолгим. Микрофон взяла Тина Канделаки, которая зачастила, что с выходом власти в Твиттер страна стала "другой": "ты сейчас что-то говоришь, и президент тебя правда читает и слышит", "он читает и он слышит". "Я же сказал: я всё читаю", — подтвердил Медведев. "Эге! – подумал я, — Это кто же только что жаловался на отсутствие обратной связи?", а гарант тем временем уже делился впечатлением от прочитанного: "Писать будут многое. И Вы абсолютно правы: главное – то, что мы сделаем, что останется от того, чем мы занимались. И пусть это поймут не сейчас, пусть поймут через три года, через 10 лет, это не важно". То есть, как бы нас ни критиковали – мы свой курс не сменим. Собака лает, караван идет. Вот и поговорили с народом.
Тут уже все сложилось в одну картинку: и представления главы государства о том, что народ любит, когда к нему выходят в расхристанном виде, и слова, что он почти со всеми присутствующими знаком, и апелляции к суду истории, который обязательно отклонит всю критику в адрес Медведева: "три года, через 10 лет, это не важно". Вот это и есть расширенное правительство. Вот это и есть обратная связь, позволяющая узнать мнение Тины Канделаки, которое и так известно.
И дело не в том, что Бондарчук и Канделаки – не народ, тем более, что там был, например, и настоящий сталевар. Дело в том, что с точки зрения российских властей народ – это люди, способные озвучить мнение Кремля, но своими словами, неформально и с человечинкой, без галстуков. Прекрасный образчик такого рода высказывания дал айтишник Давид Ян: "я пришел сюда поддержать не «Единую Россию», я пришел поддержать не гражданина Дмитрия Анатольевича Медведева, я пришел поддержать курс на инновации". Не менее точен был и ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов: "мы готовы быть не за Вас, а с Вами".
"В принципе не очень стоит Вам обижаться на людей, которые не понимают, что Вы делаете, потому что таких людей, как Вы, в принципе необязательно понимают сразу... Мне кажется, что Вы вполне такой русский Альберт Гор", — вдохновенно излагал Иван Засурский, с бородой и в свитере с оленями. Вот это и есть то, что в Кремле называют "самыми разными мнениями".
Почему так происходит?
Чем дальше, тем больше власть замыкается в себе. Субботним днем я написал эту фразу и обдумывал следующую, как вдруг узнал, что Медведев собирается встречаться с народом. "Всем, кто интересуется моими планами, — смотрите сегодня в 14:00 "Вести-24", — написал в "Твиттере" президент ядерной державы. По чистой случайности я интересовался. Медведев встречался с народом в центре Digital October. Глава государства был в государственном костюме, но зачем-то без галстука, несколько напоминая подгулявшего на корпоративе менеджера среднего звена.
Лейтмотивом встречи стал поиск обратной связи, без которой, по словам Медведева, власть "просто вырождается".
Для того, чтобы власть не выродилась окончательно, он предложил создать расширенное правительство, в котором бы приняло посильное участие гражданское общество. Иначе, предупредил Медведев, может получиться как в Африке и на Ближнем Востоке. "Надо самим брать власть в свои руки, — решительно ставил задачу президент, — только в этом случае государственная машина заработает как надо". В общем Медведев говорил настолько революционные вещи, что начинало казаться, будто он знает про Кремль такое, что не может даже присниться Новодворской или сенатору Маккейну.
Я чувствовал себя пелевинским обывателем, который дошел до самого верха и увидел там вместо ожидаемого кровососа "нереально четкого пацана", который берет гитару и поет песню про "прогнило и остоебло" — такую, что у вас захватывает дыхание.
Он ведь знает все и про всех – думал я. Но это ощущение было недолгим. Микрофон взяла Тина Канделаки, которая зачастила, что с выходом власти в Твиттер страна стала "другой": "ты сейчас что-то говоришь, и президент тебя правда читает и слышит", "он читает и он слышит". "Я же сказал: я всё читаю", — подтвердил Медведев. "Эге! – подумал я, — Это кто же только что жаловался на отсутствие обратной связи?", а гарант тем временем уже делился впечатлением от прочитанного: "Писать будут многое. И Вы абсолютно правы: главное – то, что мы сделаем, что останется от того, чем мы занимались. И пусть это поймут не сейчас, пусть поймут через три года, через 10 лет, это не важно". То есть, как бы нас ни критиковали – мы свой курс не сменим. Собака лает, караван идет. Вот и поговорили с народом.
Тут уже все сложилось в одну картинку: и представления главы государства о том, что народ любит, когда к нему выходят в расхристанном виде, и слова, что он почти со всеми присутствующими знаком, и апелляции к суду истории, который обязательно отклонит всю критику в адрес Медведева: "три года, через 10 лет, это не важно". Вот это и есть расширенное правительство. Вот это и есть обратная связь, позволяющая узнать мнение Тины Канделаки, которое и так известно.
И дело не в том, что Бондарчук и Канделаки – не народ, тем более, что там был, например, и настоящий сталевар. Дело в том, что с точки зрения российских властей народ – это люди, способные озвучить мнение Кремля, но своими словами, неформально и с человечинкой, без галстуков. Прекрасный образчик такого рода высказывания дал айтишник Давид Ян: "я пришел сюда поддержать не «Единую Россию», я пришел поддержать не гражданина Дмитрия Анатольевича Медведева, я пришел поддержать курс на инновации". Не менее точен был и ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов: "мы готовы быть не за Вас, а с Вами".
"В принципе не очень стоит Вам обижаться на людей, которые не понимают, что Вы делаете, потому что таких людей, как Вы, в принципе необязательно понимают сразу... Мне кажется, что Вы вполне такой русский Альберт Гор", — вдохновенно излагал Иван Засурский, с бородой и в свитере с оленями. Вот это и есть то, что в Кремле называют "самыми разными мнениями".
Почему так происходит?
Комментариев нет:
Отправить комментарий